В природе всякому цветку – свое время. Есть это время и у живучки.

Зацветает позже ветрениц и медуниц. С ними – стоит живучка еще в бутонах, сжатых, глубоко вбившихся, будто птенцы под крыло родительницы, в плотно сидящие на стебле листики с пятнами цвета синих майских сумерек.

Макушка – остроугольная, а чем дальше к низу, тем все шире, шире становятся листья, и все так же плотно окутывают они стебель. И уже сама по себе интересна своим загадочным видом эта приземистая зелено-синяя пирамидка. Но это еще не все, на что способен цветок. Еще вытянется в длину, покажется миру спрятанный колос, и здесь уже – полный восторг!

Островами и врассыпную, при тропах и по всякому самому захудалому бездорожью пойдут стоять ядреные синие фонари. Обойдут все сырые леса, поляны, захватят даже дебри захламленных отжившими ветками кустов, где хлюпает под ногой. Так и ахнешь, оторопеешь и будешь стоять, не зная, что делать с открывшимся чудом: кому бежать показывать?

Позже отпускаются от стебля ползучие стрелки – оттого и называется цветок живучка ползучая.

Живучка – пример живучести. Чтобы выжить, надо ведь ползти, шириться, осваивать одну пядь земли за другой, цепляться за нее, вытягивать в направлении к ней свои корни, что руки, и схватиться крепко. Так по-человечески! Поднимутся детки, так и получаются: живучкины островки и россыпи, живучкины странствия по лесам.

Однако кроме настойчивого толчка, что диктует необходимость выживания, у живучки, как у любого другого растения или, впрочем, даже человека, есть время выражения своего совершенного достояния – красоты.

И это для того, чтобы всякий, соприкоснувшийся с ней, ощутил в себе, как праздник, радость приобщения, восторженную благодарность, упрямую живучесть, влюбленность в бытие.

Алла МОЙСЕЕНОК.
Фото автора.